Победителями творческой лаборатории, чьи работы можно будет увидеть на выставке в июле, стали: Angel Danger, Ольга Айдина, Лия Аширова, Сабина Байсарова, Маргарита Журавлева, Дарья Клементьева, Ирина Короткая, Иван Репкин, Ольга Туманова, Елена Филаретова, Хекуба Шанро, Кира Шилина.

Angel Danger — Междисциплинарный художник. В центре профессионального интереса — исследование навязчивых и компульсивных практик, через которые психическое и социальное проявляются как повторяемые формы ритуального поведения. Основные направления работы включают анализ механизмов биовласти и некрополитики, распределяющих видимость, уязвимость и исключение тел. Художественный интерес сосредоточен на состояниях распада идентичности, забвении, утраты контроля, перехода между жизнью и посмертным присутствием, а также на культурных формах организации смерти.

Проект, разработанный в рамках лаборатории, исследует референсный геном — генетический эталон, используемый в качестве стандарта для секвенирования и анализа генома человека. Это последовательность, собранная из фрагментов ДНК нескольких доноров и превращённая в инфраструктурный стандарт. Через работу автор рассматривает границу между статистической моделью и человеческой субъектностью, а также культурное стремление современной биотехнологии сделать тело полностью вычислимым, читаемым и контролируемым.

Ольга Айдина — практика художницы балансирует на грани между материальным и эфемерным — между тем, что конкретно и осязаемо, и тем, что озадачивает нас и оставляет в сомнениях. Металл или глина обладают непоколебимой уверенностью и устойчивостью, тогда как звук вечно ускользает. С помощью латуни, силикона и необожженной глины Ольга играет с разными состояниями материи: от мнимой вечности до распада. На металле она проявляет биологический след через химию патины, а изделия из хрупкой глины приносит в символическую жертву, отдавая их на волю случая.

Работа «Цветущий лес» представляет собой инсталляцию из 10–12 антропоморфных объектов высотой 140–170 см. В контексте проекта «Код жизни: генетика и искусство» она ставит вопрос о неизбежности сосуществования. Мы привыкли воспринимать генетические технологии как инструмент, находящийся в нашем подчинении. «Цветущий лес» фиксирует момент, когда результат технологического синтеза встает вровень с создателем и начинает «звучать» без разрешения. Это вызов нашей готовности признать за искусственно созданным объектом право на субъектность и собственный «голос».

Лия Аширова — художественная практика основана на исследовании тела как нестабильной и проницаемой среды, в которой фиксируются невидимые процессы — биологические, технологические и социальные. Медицинский бэкграунд Лии определяет способ, которым она смотрит на тело: как на систему, среду и процесс, а не как на фиксированную форму. Работы художницы существуют на границе документа и метафоры. Они фиксируют следы событий, о которых трудно говорить напрямую, но которые продолжают проявляться в телах, пространстве и памяти.

Отправной точкой идеи создания инсталляции «Сеанс» стал барочный жемчуг — как символ эпохи барокко, когда на смену привычной картине мира начали появляться новые территории, формы жизни и представления о человеке, Именно поэтому пространство проекта выглядит как театральная или барочная сцена: тёмная комната с чёрными кулисами, на которые проэцируется видео, созданное из гибридизации собственного генетического материала художницы и устрицы. Как и в барокко, здесь используется перегруженность восприятия: изображение, пространство, звук, движение, театральность. При этом вся эта гиперэстетика одновременно становится критикой самой попытки «увидеть» нечеловеческое через человеческие инструменты.

Сабина Байсарова — работает с памятью как с нестабильной и уязвимой средой. Её интересует момент, когда попытка чтения — личной истории, следа, документа или тела — не приводит к целостному знанию. Сбой, ошибка, непонимание и неполнота становятся не препятствием, а материалом работы. В этом проекте та же логика переносится на генетические данные: они дают важную информацию о человеке, но не совпадают с самим человеком.

В проекте «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи» художница размышляет о генетических данных как о зеркале, которое обещает сказать правду, но говорит её на языке вероятностей. Оно не показывает человека напрямую, а создаёт рядом с ним ещё одну фигуру — его информационного двойника. Он состоит из предрасположенностей, рисков, возможных исходов. В нём есть ощущение фатальности: то, что должно было быть только вероятностью, начинает восприниматься как уже написанный сценарий. Художница перевожу это несовпадение в серию пар: бытовой предмет и его стеклянный двойник. Оригинал хранит след тела и повседневности, копия сохраняет форму, но теряет функцию, тепло и опыт.

Лия Аширова — художественная практика основана на исследовании тела как нестабильной и проницаемой среды, в которой фиксируются невидимые процессы — биологические, технологические и социальные. Медицинский бэкграунд Лии определяет способ, которым она смотрит на тело: как на систему, среду и процесс, а не как на фиксированную форму. Работы художницы существуют на границе документа и метафоры. Они фиксируют следы событий, о которых трудно говорить напрямую, но которые продолжают проявляться в телах, пространстве и памяти.

Отправной точкой идеи создания инсталляции «Сеанс» стал барочный жемчуг — как символ эпохи барокко, когда на смену привычной картине мира начали появляться новые территории, формы жизни и представления о человеке, Именно поэтому пространство проекта выглядит как театральная или барочная сцена: тёмная комната с чёрными кулисами, на которые проэцируется видео, созданное из гибридизации собственного генетического материала художницы и устрицы. Как и в барокко, здесь используется перегруженность восприятия: изображение, пространство, звук, движение, театральность. При этом вся эта гиперэстетика одновременно становится критикой самой попытки «увидеть» нечеловеческое через человеческие инструменты.

Лия Аширова — художественная практика основана на исследовании тела как нестабильной и проницаемой среды, в которой фиксируются невидимые процессы — биологические, технологические и социальные. Медицинский бэкграунд Лии определяет способ, которым она смотрит на тело: как на систему, среду и процесс, а не как на фиксированную форму. Работы художницы существуют на границе документа и метафоры. Они фиксируют следы событий, о которых трудно говорить напрямую, но которые продолжают проявляться в телах, пространстве и памяти.

Отправной точкой идеи создания инсталляции «Сеанс» стал барочный жемчуг — как символ эпохи барокко, когда на смену привычной картине мира начали появляться новые территории, формы жизни и представления о человеке, Именно поэтому пространство проекта выглядит как театральная или барочная сцена: тёмная комната с чёрными кулисами, на которые проэцируется видео, созданное из гибридизации собственного генетического материала художницы и устрицы. Как и в барокко, здесь используется перегруженность восприятия: изображение, пространство, звук, движение, театральность. При этом вся эта гиперэстетика одновременно становится критикой самой попытки «увидеть» нечеловеческое через человеческие инструменты.

Лия Аширова — художественная практика основана на исследовании тела как нестабильной и проницаемой среды, в которой фиксируются невидимые процессы — биологические, технологические и социальные. Медицинский бэкграунд Лии определяет способ, которым она смотрит на тело: как на систему, среду и процесс, а не как на фиксированную форму. Работы художницы существуют на границе документа и метафоры. Они фиксируют следы событий, о которых трудно говорить напрямую, но которые продолжают проявляться в телах, пространстве и памяти.

Отправной точкой идеи создания инсталляции «Сеанс» стал барочный жемчуг — как символ эпохи барокко, когда на смену привычной картине мира начали появляться новые территории, формы жизни и представления о человеке, Именно поэтому пространство проекта выглядит как театральная или барочная сцена: тёмная комната с чёрными кулисами, на которые проэцируется видео, созданное из гибридизации собственного генетического материала художницы и устрицы. Как и в барокко, здесь используется перегруженность восприятия: изображение, пространство, звук, движение, театральность. При этом вся эта гиперэстетика одновременно становится критикой самой попытки «увидеть» нечеловеческое через человеческие инструменты.

Лия Аширова — художественная практика основана на исследовании тела как нестабильной и проницаемой среды, в которой фиксируются невидимые процессы — биологические, технологические и социальные. Медицинский бэкграунд Лии определяет способ, которым она смотрит на тело: как на систему, среду и процесс, а не как на фиксированную форму. Работы художницы существуют на границе документа и метафоры. Они фиксируют следы событий, о которых трудно говорить напрямую, но которые продолжают проявляться в телах, пространстве и памяти.

Отправной точкой идеи создания инсталляции «Сеанс» стал барочный жемчуг — как символ эпохи барокко, когда на смену привычной картине мира начали появляться новые территории, формы жизни и представления о человеке, Именно поэтому пространство проекта выглядит как театральная или барочная сцена: тёмная комната с чёрными кулисами, на которые проэцируется видео, созданное из гибридизации собственного генетического материала художницы и устрицы. Как и в барокко, здесь используется перегруженность восприятия: изображение, пространство, звук, движение, театральность. При этом вся эта гиперэстетика одновременно становится критикой самой попытки «увидеть» нечеловеческое через человеческие инструменты.

Лия Аширова — художественная практика основана на исследовании тела как нестабильной и проницаемой среды, в которой фиксируются невидимые процессы — биологические, технологические и социальные. Медицинский бэкграунд Лии определяет способ, которым она смотрит на тело: как на систему, среду и процесс, а не как на фиксированную форму. Работы художницы существуют на границе документа и метафоры. Они фиксируют следы событий, о которых трудно говорить напрямую, но которые продолжают проявляться в телах, пространстве и памяти.

Отправной точкой идеи создания инсталляции «Сеанс» стал барочный жемчуг — как символ эпохи барокко, когда на смену привычной картине мира начали появляться новые территории, формы жизни и представления о человеке, Именно поэтому пространство проекта выглядит как театральная или барочная сцена: тёмная комната с чёрными кулисами, на которые проэцируется видео, созданное из гибридизации собственного генетического материала художницы и устрицы. Как и в барокко, здесь используется перегруженность восприятия: изображение, пространство, звук, движение, театральность. При этом вся эта гиперэстетика одновременно становится критикой самой попытки «увидеть» нечеловеческое через человеческие инструменты.

Лия Аширова — художественная практика основана на исследовании тела как нестабильной и проницаемой среды, в которой фиксируются невидимые процессы — биологические, технологические и социальные. Медицинский бэкграунд Лии определяет способ, которым она смотрит на тело: как на систему, среду и процесс, а не как на фиксированную форму. Работы художницы существуют на границе документа и метафоры. Они фиксируют следы событий, о которых трудно говорить напрямую, но которые продолжают проявляться в телах, пространстве и памяти.

Отправной точкой идеи создания инсталляции «Сеанс» стал барочный жемчуг — как символ эпохи барокко, когда на смену привычной картине мира начали появляться новые территории, формы жизни и представления о человеке, Именно поэтому пространство проекта выглядит как театральная или барочная сцена: тёмная комната с чёрными кулисами, на которые проэцируется видео, созданное из гибридизации собственного генетического материала художницы и устрицы. Как и в барокко, здесь используется перегруженность восприятия: изображение, пространство, звук, движение, театральность. При этом вся эта гиперэстетика одновременно становится критикой самой попытки «увидеть» нечеловеческое через человеческие инструменты.

Лия Аширова — художественная практика основана на исследовании тела как нестабильной и проницаемой среды, в которой фиксируются невидимые процессы — биологические, технологические и социальные. Медицинский бэкграунд Лии определяет способ, которым она смотрит на тело: как на систему, среду и процесс, а не как на фиксированную форму. Работы художницы существуют на границе документа и метафоры. Они фиксируют следы событий, о которых трудно говорить напрямую, но которые продолжают проявляться в телах, пространстве и памяти.

Отправной точкой идеи создания инсталляции «Сеанс» стал барочный жемчуг — как символ эпохи барокко, когда на смену привычной картине мира начали появляться новые территории, формы жизни и представления о человеке, Именно поэтому пространство проекта выглядит как театральная или барочная сцена: тёмная комната с чёрными кулисами, на которые проэцируется видео, созданное из гибридизации собственного генетического материала художницы и устрицы. Как и в барокко, здесь используется перегруженность восприятия: изображение, пространство, звук, движение, театральность. При этом вся эта гиперэстетика одновременно становится критикой самой попытки «увидеть» нечеловеческое через человеческие инструменты.

Лия Аширова — художественная практика основана на исследовании тела как нестабильной и проницаемой среды, в которой фиксируются невидимые процессы — биологические, технологические и социальные. Медицинский бэкграунд Лии определяет способ, которым она смотрит на тело: как на систему, среду и процесс, а не как на фиксированную форму. Работы художницы существуют на границе документа и метафоры. Они фиксируют следы событий, о которых трудно говорить напрямую, но которые продолжают проявляться в телах, пространстве и памяти.

Отправной точкой идеи создания инсталляции «Сеанс» стал барочный жемчуг — как символ эпохи барокко, когда на смену привычной картине мира начали появляться новые территории, формы жизни и представления о человеке, Именно поэтому пространство проекта выглядит как театральная или барочная сцена: тёмная комната с чёрными кулисами, на которые проэцируется видео, созданное из гибридизации собственного генетического материала художницы и устрицы. Как и в барокко, здесь используется перегруженность восприятия: изображение, пространство, звук, движение, театральность. При этом вся эта гиперэстетика одновременно становится критикой самой попытки «увидеть» нечеловеческое через человеческие инструменты.

Лия Аширова — художественная практика основана на исследовании тела как нестабильной и проницаемой среды, в которой фиксируются невидимые процессы — биологические, технологические и социальные. Медицинский бэкграунд Лии определяет способ, которым она смотрит на тело: как на систему, среду и процесс, а не как на фиксированную форму. Работы художницы существуют на границе документа и метафоры. Они фиксируют следы событий, о которых трудно говорить напрямую, но которые продолжают проявляться в телах, пространстве и памяти.

Отправной точкой идеи создания инсталляции «Сеанс» стал барочный жемчуг — как символ эпохи барокко, когда на смену привычной картине мира начали появляться новые территории, формы жизни и представления о человеке, Именно поэтому пространство проекта выглядит как театральная или барочная сцена: тёмная комната с чёрными кулисами, на которые проэцируется видео, созданное из гибридизации собственного генетического материала художницы и устрицы. Как и в барокко, здесь используется перегруженность восприятия: изображение, пространство, звук, движение, театральность. При этом вся эта гиперэстетика одновременно становится критикой самой попытки «увидеть» нечеловеческое через человеческие инструменты.