Сила взгляда

10 российских художниц, которые превратились из муз в авторов собственных манифестов
Сила взгляда
10 российских художниц, которые превратились из муз в авторов собственных манифестов
На протяжении веков мировая культура предлагала женщине сделку: вдохновляй, позируй, служи музой, но не заявляй права на роль автора. Эта иерархия держалась на вполне практических запретах: женщин вплоть до конца XIX века не допускали к рисованию обнаженной натуры, тем самым отрезая их от академической школы и «высокого искусства», которое было сугубо мужским.

Но сто лет назад эта монополия в одночасье рухнула. Те, кто вчера должен был безмолвно позировать, вышли на фабрики, стали смешивать «высокое» искусство с уличным лубком и писать собственные манифесты наравне с мужчинами. Сегодня эта борьба продолжается, и современные художницы возвращают себе право говорить, но теперь о самом хрупком — уязвимости, кризисах и памяти. Куратор программы «Иллюстрация и визуальный язык» Таня Иванкова собрала десять имен разных эпох: пять манифестов прошлого и пять высказываний настоящего.

Часть 1. Пять манифестов прошлого

Наталья Гончарова

Наталья Гончарова. Фото: Виртуальный Русский музей

Правнучатая племянница Натальи Пушкиной-Гончаровой, Наталья Гончарова училась в Московском училище живописи, ваяния и зодчества на скульптурном отделении, пока не встретила Михаила Ларионова. «У вас глаза на цвет, а вы заняты формой, — заявил он. — Раскройте глаза на собственные глаза!» Она отложила глину и взялась за кисть, начав свои творческие эксперименты и став главной «амазонкой» русского авангарда.

К 1910 году ее смелость обернулась скандалом: первая выставка закрылась на следующий день: полицию возмутили холсты с обнаженной натурой, и Наталью отдали под суд по статье о порнографии. Через несколько лет разгорелся новый скандал — вокруг библейского цикла «Евангелисты», который церковники сочли кощунством. За художницу вступился архитектор Алексей Щусев: в знак поддержки он предложил ей расписать храм в Кугурештах, а вскоре и Синод признал, что Гончарова просто возрождает технику древних византийских мастеров, — и скандал сошел на нет.

От неопримитивизма и лубка Гончарова быстро прошла путь к футуризму и лучизму — направлению, которое она разработала вместе с Ларионовым, где цвет и свет соединяются в абстрактные композиции. Публику она эпатировала так же смело, как писала: раскрашивала лицо футуристическими узорами и гуляла по Москве топлес.

Мировую известность ей принес Сергей Дягилев с «Русскими сезонами»: в 1914 году он позвал ее оформлять «Золотого петушка» в Париже, и с тех пор она стала одним из главных художников его антрепризы. В 1915 году они с Ларионовым уехали во Францию. С ним они не расставались с самой встречи в училище, прожив вместе более полувека, — и официально расписались лишь в старости, чтобы уберечь общее наследие.

Эскиз декорации 3-го акта оперы-балета Н.А. Римского-Корсакова «Золотой петушок». Постановка М. М. Фокина Премьера — 21 мая 1914 года в Гранд-Опера, Париж. Картон, графитный карандаш, акварель, аппликация, белила 66,1×99,9. ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. Источник: Журнал «Третьяковская галерея»

Наталья умерла в Париже в 1962 году, а спустя десятилетия ее картины стали бить исторические рекорды стоимости женского искусства: в 2007 году «Сбор яблок» ушел на аукционе за рекордные почти пять миллионов фунтов, а через три года собственный рекорд побила ее же «Испанка».

«Испанка», Наталья Гончарова. 1916. Источник: Артхив

Любовь Попова

Любовь Попова. Фото: Wikipedia

Ближайшие друзья и коллекционеры ласково звали ее Любочкой. Судьба Любови Поповой оказалась короткой, яркой и трагичной: она родилась в богатой купеческой семье, пережила смерть мужа от тифа, а в 35 лет сама сгорела от скарлатины, заразившись от маленького сына. Спустя годы коллекционер Георгий Костаки найдет ее картину на подмосковной даче — ею было заколочено окно, и хозяин согласился обменять холст на обычный лист фанеры.

Ее путь в искусство начался со студий Юона и Дудина в Москве, а оформился в Париже, где Попова окунулась в кубизм изнутри, обучаясь у Жана Метценже и Анри Ле Фоконье, но не переставала возвращаться мыслями к древнерусской иконописи, которую изучала в поездках по Пскову, Новгороду и Суздалю. Из этого сплава к 1916 году родился ее собственный язык — «Живописные архитектоники», где отвлеченность супрематизма соединилась с объемом и цветом старой русской живописи.

Композиция с двумя фигурами, Любовь Попова. XX век. Источник: Моя Третьяковка

После смерти мужа Попова почти два года не работала, а с 1920-го включилась в дело с удвоенной силой: была одним из первых преподавателей во ВХУТЕМАСе, придумывала для Мейерхольда декорации к постановкам, а в 1922-м пришла на ситценабивную фабрику отрисовывать орнаменты для тканей. Попова первой среди художников-авангардистов стерла границу между искусством и промышленностью, и в этом смысле ее точнее было бы назвать не просто художницей, а одним из первых советских дизайнеров.

Зинаида Серебрякова

Зинаида Серебрякова. Фото: Музыкальное обозрение

У знаменитой династии Бенуа-Лансере, к которой принадлежала Зинаида Серебрякова, была семейная поговорка: все дети рождаются с карандашом в руке. Она оправдала ее буквально: автопортрет «За туалетом» 1909 года купила Третьяковская галерея сразу же, как увидела его на выставке, — художнице на тот момент было всего двадцать пять.

«За туалетом. Автопортрет», Зинаида Серебрякова. 1909. Источник: Wikipedia

К 1911 году, когда Серебрякова вошла в «Мир искусства», вокруг бурлил самый радикальный период русского искусства: Гончарова экспериментировала с кубофутуризмом, Малевич подходил к супрематизму, а Бакст и Сомов тяготели к театральности. На этом фоне Серебрякова демонстративно писала «просто»: крестьянок, детей, себя саму перед зеркалом.

«Крестьянка с квасником», Зинаида Серебрякова. 1914. Источник: Артхив

Расцвет творчества пришелся на 1914−1917 годы, когда Зинаида писала цикл о крестьянской жизни. В 1916 году Александр Бенуа позвал ее расписывать Казанский вокзал в Москве вместе с Лансере, Кустодиевым и Добужинским: Серебряковой досталась тема Востока — Индию, Японию, Турцию и Сиам она представила через аллегорические женские образы.

Революция ударила по творчеству: краски достать было негде, и художница перешла на уголь и карандаш. От футуризма, конструктивизма и портретов комиссаров, которых требовала эпоха, она отказалась наотрез.

Уехав в 1924 году в Париж на заработки, она оказалась в пожизненной эмиграции. Железный занавес разлучил ее с двумя старшими детьми на долгие 36 лет. Спасаясь от тоски, Серебрякова писала марокканские базары и французские пейзажи, оставаясь верной классической традиции. Когда во время хрущевской оттепели дочь Таня наконец приехала к ней в Париж, она увидела все ту же маму в синем рабочем халате и со знакомым с детства запахом масляных красок, который она пронесла через все жизненные штормы.

Елена Киселева

Елена Киселева. Фото: Art Globe

Дочь автора знаменитых учебников по геометрии, Елена Киселева должна была пойти по стопам отца, но сбежала с Бестужевских курсов по математике и поступила в Академию художеств в мастерскую Ильи Репина.

Первые эскизы ее диплома «Парижское кафе» совет Академии отверг, обвинив художницу в «подражании европейским крикунам-пачкунам». Переписанная работа, «Невесты. Троицын день», принесла Киселевой звание художника, а сама она стала первой в истории Академии женщиной, получившей оплаченную стажировку в Париже.

Дальше пришла настоящая слава: на рубеже веков Киселева была не менее известна, чем Остроумова-Лебедева и Серебрякова, ее портреты печатали на обложках журналов рядом с Серовым и Кустодиевым, а картины покупал Горький. Репин называл ее рисунок «мужским» (высшая похвала по меркам эпохи!). Лучшей своей работой сама Киселева считала «Марусю» 1913 года, которую позже назовут «воронежской Джокондой».

«Маруся», Елена Киселева. 1913. Источник: Forbes

В 1920 году она с семьей эмигрировала в Сербию, вышла замуж за математика Антона Билимовича и почти растворилась в быту. На родине о ней практически забыли. Тяжелее эмиграции оказалась война: сын Арсений вернулся из немецкого концлагеря и умер в 1944 году. Киселева написала «Портрет сына на смертном одре» и больше никогда не взяла в руки кисть, а портрет завещала кремировать вместе с собой.

Почти полвека о ней ничего не знали на родине, пока в 1967 году не нашли письмо Киселевой к Репину с сербской маркой и не разыскали художницу, еще живую.

Ольга Розанова

Ольга Розанова. Фото: Wikipedia

«В беспрерывном обновлении будущее Искусства!» — писала Ольга Розанова в манифесте «Союза молодежи», который зачитали на публичном диспуте в 1913 году. Эти слова определили всю ее короткую жизнь. Розанова была одной из ключевых фигур русского авангарда.

На легендарной выставке «0,10» в 1915 году, где Малевич впервые представил миру «Черный квадрат», Розанова показала свою алогичную живопись: в отличие от строгой беспредметности, она не отказывалась от реальности полностью, и на ее холстах сквозь яркую геометрию легко угадывались обычные бытовые вещи.
Дальнейшие творческие поиски привели художницу к собственному, многоцветному варианту супрематизма, а к 1917 году — к методу, который впоследствии назовут «цветописью», где композицию держит не форма, а сам цвет. Ее шедевр «Зеленая полоса» в виде вертикального луча, светящегося на белом холсте, предвосхитил живопись цветового поля Марка Ротко на тридцать лет вперед.

«Зеленая полоса», Ольга Розанова. 1917-1918 гг.

Источник: Wikipedia

После революции Розанова не осталась в мастерской. Она возглавила промышленный подотдел Наркомпроса под председательством Татлина и лично поехала по старинным промыслам, чтобы спасать традиционные ремесла и организовывать там Свободные мастерские. В одной из таких тяжелых поездок Ольга заразилась дифтерией и скоропостижно скончалась в возрасте 32 лет. Она не успела увидеть, как ее теоретические статьи станут основой реформы образования, а одна зеленая линия на холсте навсегда войдет в историю искусства как символ абсолютной творческой свободы.

Изучить опыт классиков, преодолеть страх белого холста и заложить прочный фундамент для собственного творчества можно на программе MSCA «Современная живопись». Студенты проходят путь от освоения академических техник до поиска уникального авторского языка.

Часть 2. Пять высказываний настоящего

Оля Махно

Оля Махно. Фото: omahno.com

Оля — мультидисциплинарная художница, выпускница и преподаватель программы «Иллюстрация и визуальный язык» MSCA. Она не любит ограничивать себя одним медиумом и в своей практике соединяет живопись, скульптуру, инсталляцию и видео.

Художница работает с непростыми личными темами: травмами, памятью, страхом. Метод, который она для этого использует, сама называет «Пространством безвременья»: состоянием до того, как нахлынут эмоции, когда на болезненное прошлое можно посмотреть отстраненно, будто со стороны.

«Розовый змей», Оля Махно. 2026. Фото: omahno.com

Это похоже на работу режиссера, который ставит несколько камер вокруг сложной сцены, чтобы рассмотреть событие со всех ракурсов и защитить себя от боли расстоянием.

Мария Шишова

Мария Шишова.

Фото: Британская высшая школа дизайна

До того как обрести полную творческую свободу, Маша Шишова прошла серьезную классическую школу: сначала графика в Строгановке, затем — курс Виктора Меламеда по иллюстрации в Британке. Дальше были годы плотной коммерческой практики: глянцевые издания, крупные бренды, технические задания и дедлайны. А потом Маша сделала то, на что решаются далеко не все успешные коммерческие иллюстраторы, — начала рисовать не только для клиента, а для себя.

Ее герои — подчеркнуто неидеальные, хрупкие, иногда нелепые, но очень трогательные существа, в которых смешивается воедино смешное и горькое. Долгое время Маша создавала их в Photoshop, но со временем художнице стало тесно в двухмерном пространстве, и она пришла к керамике. Глина позволила персонажам «ожить», превратиться в трехмерные тотемы и ритуальных куколок, в которые художница буквально запечатывает свои личные переживания и любовные признания.

«Несобранный», Мария Шишова. 2023 Без названия, Мария Шишова. 2022. Источник: Sample Art

Нат Тинякова

К живописи Нат Тинякова обратилась лишь в 2023 году, но ее выставочная биография уже включает проекты в московском «Гараже» и петербургском «Манеже», а также пилотную выставку независимого пространства «Обочина».


До живописи основной частью ее практики были инсталляция и скульптура, где через объект она исследовала человека и природу его эмоций, вопросы материи и пространства. В этих работах часто были детали, которые замечаешь не сразу — маленькие отверстия, вкрапления ткани, — и именно они делают вещь фактурнее, а впечатление от нее острее.

«Любовь», Нат Тинякова. 2006. Источник: ART4


Если вы хотите выйти за рамки привычного медиума и концептуализировать свои идеи, приходите на онлайн-программу MSCA «Художественная практика». Это возможность построить карьеру в искусстве из любой точки мира.

Вика Когай

Вика Когай

Фото: Британская высшая школа дизайна

Искусство как защитный слой между человеком и реальностью — эта мысль определяет все, что делает Вика Когай. Несколько лет назад, уволившись из офиса, она нашла себя в живописи, превратив ее в личную терапию и способ примирения с миром.

Главным мотивом стали дикие джунгли, однажды «выросшие» из учебного наброска как метафора душевного хаоса и уязвимости. Дикую природу Вика разглядывает подолгу и до сих пор искренне радуется каждой неожиданной находке вроде круглых чешуйчатых наростов, обвивающих стволы деревьев, — и тут же садится их рисовать.

Вика Когай. Источник: слон в боа

Несмотря на крупные проекты для Uber и Avgvst, Вика долго избегала жестких рамок профессионализма, предпочитая свободу любителя. Но пережитый в изоляции кризис научил ее состраданию к собственной слабости. Отсюда родилась ее полушутливая идея открыть «санаторий для художников» — место, где авторов, измученных требованиями рынка, будут просто хвалить, беречь и заставлять отдыхать. Ведь прежде чем обнять и поддержать своей картинкой зрителя, нужно сначала научиться беречь себя.

Лена Козлова

Лена Козлова

Фото: Universal University

Лена Козлова окончила бакалавриат по иллюстрации в Британке в 2018 году, а с 2019 по 2023 год преподавала там на подготовительной программе Pre-Foundation — том самом месте, где сама когда-то начинала путь от первого наброска. С тех пор она показывала работы в Москве, Твери, Копенгагене, Венеции и Тель-Авиве, а в 2025-м попала в секцию независимых художников ярмарки Blazar.

Ритуал — ключевое слово для Лены Козловой, причем не только в темах, но и в самом методе работы. Художница исследует трансформацию: как все живое меняется под воздействием времени и среды и какие следы эти перемены оставляют. Ей особенно интересны переходные состояния — хрупкие, уязвимые, обычно спрятанные от посторонних глаз, — и для их проживания она создает ритуальные объекты: алтари, инициации, волшебные арки, которые дают трансформации материальную форму.

Работает Лена с керамикой, текстилем и гравюрой, а параллельно с художественной практикой делает татуировки — еще один медиум, где тело в буквальном смысле проходит через изменение. Эта медленная, кропотливая работа настраивает на почти терапевтическое исследование уязвимых тем, превращая процесс в подобие того самого ритуала, о котором она говорит в своем творчестве.

Мягкие останки (Soft remains), Лена Козлова. 2026. Фото: Куб.Маркет

Почва, Лена Козлова. 2025. Фото: Куб.Маркет

Найти свой голос в искусстве и превратить увлечение в профессию можно на образовательных программах MSCA для художников.

Фото анонса: Наталья Гончарова (1881–1962),«Сбор яблок» 1908–1909. Холст, масло. 103 × 71 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург