Образование
Блог
Выставки и события
Галереи
О школе
Партнерские проекты
Задать вопрос

10 культовых модных коллекций по мотивам работ художников

Вспоминаем 10 хрестоматийных коллекций, авторы которых переосмыслили художественный метод великих мастеров и создали собственные шедевры на ткани
10 культовых модных коллекций по мотивам работ художников
Вспоминаем 10 хрестоматийных коллекций, авторы которых переосмыслили художественный метод великих мастеров и создали собственные шедевры на ткани
Граница между модой и изобразительным искусством всегда была условной: художники веками документировали костюм своего времени, а дизайнеры раз за разом черпали в музеях сюжеты для своих работ (порой это выливалось в прямое цитирование, когда платье становилось почти буквальной копией картины). Но куда интереснее более сложный диалог: когда кутюрье переводил на язык кроя и ткани метод художника — фактуру масляного мазка, геометрию или оптическую иллюзию. Вспоминаем 10 хрестоматийных коллекций, авторы которых переосмыслили художественный метод великих мастеров и создали собственные шедевры на ткани.

Elsa Schiaparelli — «Cirque», весна 1938

Эльза Скиапарелли (главная бунтарка межвоенного Парижа!) превращала моду в площадку для провокации и эксперимента. Ее диалог с авангардом и сюрреализмом начался в кругу Мана Рэя и Дюшана еще с 1920-х, а главное сотрудничество — с Сальвадором Дали — оформилось в середине 1930-х. Вместе они овеществляли безумные образы с картин художника: создали шляпу в форме перевернутой туфли, жакет с выдвижными карманами-ящиками и знаменитое платье с огромным оранжевым лобстером (кстати, в нем будущая герцогиня Виндзорская Уоллис Симпсон снялась у Сесила Битона для исторической фотосессии в Vogue накануне свадьбы с отрекшимся королем Англии Эдуардом VIII).
Кульминацией их союза стала весенняя кутюрная коллекция 1938 года «Cirque» («Цирк») — первое в истории моды показ-шоу с клоунами и акробатами на Вандомской площади, где за карнавальной эксцентрикой скрывалось тревожное предчувствие надвигающейся войны. Вдохновляясь деструктивными зарисовками Дали, Скиапарелли создала два наряда, перевернувших представления о телесности: «Платье-скелет» (Skeleton dress) и «Платье со слезами» (Tear Dress).
В первом рельефные ребра, позвонки и тазовые кости формировались техникой стежки trapunto: хлопковая вата закладывалась между слоями черного шелкового крепа, создавая объемный рельеф. Во втором кутюрье использовала оптическую иллюзию тромплей: принт и фигурные прорези ткани имитировали клочья содранной кожи, под которыми открывалась подкладка цвета сырого мяса — отсылка к картине Дали «Некрофилическая весна». Критики до сих пор спорят об этом образе: одни читают в нем предчувствие войны, другие — миф о Марсии, которого заживо ободрали за дерзость перед Аполлоном.

Cristóbal Balenciaga — Платье «Инфанта», 1939

Кристобаль Баленсиага подходил к классическому художественному наследию с архитектурной точностью. Оказавшись в эмиграции в Париже после начала Гражданской войны в Испании, мастер постоянно вел диалог с Золотым веком испанской живописи, а его главным источником вдохновения стали портреты инфанты Маргариты Терезы кисти Диего Веласкеса.

В знаковом платье «Инфанта» 1939 года кутюрье деконструировал силуэт придворного парадного портрета Габсбургов, взяв за основу форму исторического кринолина — гардеинфанте. Баленсиага очистил барочный первоисточник от монаршей избыточности, соединив атлас цвета слоновой кости с графичным черным или оливково-зеленым бархатом, но главное — переизобрел саму конструкцию: вместо тяжелых китовых фижм XVII века он разработал гибкий и невесомый каркас, покачивавшийся при каждом шаге. Баленсиага отказался от канона подгонять ткань строго по меркам фигуры: платье держало заданную геометрию за счет внутреннего каркаса, создавая между тканью и кожей воздушную прослойку. Так родился его узнаваемый почерк — «лепить» вокруг тела скульптурный объем, независимый от его формы.

Yves Saint Laurent — «Mondrian», Haute Couture, осень-зима 1965/66

В середине 1960-х Ив Сен-Лоран совершил одну из главных революций в послевоенной моде, представив осенне-зимнюю кутюрную коллекцию 1965 года по мотивам неопластицизма Пита Мондриана. Идея родилась случайно: дизайнер искал выход из творческого кризиса и увлекся подаренным матерью альбомом голландского абстракциониста.

Перед модельером встала сложная задача: как перенести двухмерную сетку с цветами («Композиция с красным, синим и желтым») на подвижное женское тело, не искривив при этом безупречные прямые углы?
Сен-Лоран отказался от привычных вытачек на груди и талии, спроектировав платья прямого А-силуэта. Черные полосы на них были не принтом, а конструктивными соединительными лентами: цветные и белые блоки из плотного шерстяного трикотажа (джерси) собирались вручную в единую мозаику, а необходимая посадка по фигуре пряталась прямо внутри соединительных швов на плотной шелковой подкладке. Реакция была мгновенной: Диана Вриланд назвала коллекцию лучшей в сезоне, Сен-Лорана окрестили «королем Парижа», платье попало на обложку Vogue, а вскоре его дешевые копии наводнили сегмент масс-маркета.

Фото: Wikipedia

Yves Saint Laurent — весна-лето 1988

Спустя два десятилетия после минималистичных платьев-холстов Сен-Лоран вновь обратился к живописи, но уже на языке декоративной кутюрной экспрессии. Ключевыми экспонатами весенне-летней коллекции 1988 года стали жакеты, вдохновленные шедеврами Винсента ван Гога «Подсолнухи» и «Ирисы». Кутюрье поставил перед собой цель передать на ткани пастозную фактуру масляной живописи, плотность палитры и вибрацию густого мазка голландского постимпрессиониста.

Чтобы добиться нужного эффекта, парижское ателье Франсуа Лесажа (Maison Lesage) потратило более 600 часов ручной работы на каждый жакет: сотни тысяч стеклярусов и пайеток, сотни метров шелковой ленты. Одежда обрела рельеф и визуальную глубину оригинальных полотен.

Коллекция стала эталоном высокого портновского мастерства, способного переводить живописное импасто в текстиль. Сегодня эти жакеты оцениваются на мировых аукционах как самостоятельные арт-объекты: «Подсолнухи» ушел с торгов Christie’s за рекордные 382 000 евро, многократно превысив стартовый эстимейт.

Gianni Versace — «Pop Art», весна-лето 1991

Обращение дизайнера Джанни Версаче к поп-арту было данью давней дружбе: модельер близко дружил с Энди Уорхолом с самого первого приезда в Нью-Йорк, а незадолго до смерти художника в 1987 году тот даже написал портрет кутюрье.

Фото: Pinterest

В весенне-летней коллекции 1991 года «Pop» дизайнер обратился к знаковому наследию Энди Уорхола — его шелкографическим портретам звезд. На культовом платье цветная серия портретов Мэрилин Монро из диптиха 1962 года соединилась с изображениями Джеймса Дина: лица не выглядели плоским фотопринтом, а складывались в единую цветовую мозаику ткани, расшитую бисером и кристаллами.

Безупречный силуэтный крой балансировал пестроту поп-арта и превращал дерзкий принт в от-кутюр. Выход Линды Евангелисты на подиуме и съемка Наоми Кэмпбелл для легендарной рекламной кампании сделали этот наряд визуальным манифестом десятилетия. Показ стер границу между элитарным искусством и поп-культурой эпохи супермоделей и расцвета MTV. Уорхоловский мотив впоследствии стал одной из главных сигнатур дома Versace: в весенне-летнем шоу 2018 года уже Донателла Версаче вернула его на подиум в рамках трибьют-коллекции в память о своем брате.

Фото: Pinterest


Громкие арт-коллаборации модных домов — это еще и выверенная бизнес-стратегия: они привлекают новую аудиторию, переизобретают ДНК бренда и кратно увеличивают капитализацию проекта. Управлять партнерствами, просчитывать экономику коллабораций и находить нестандартные точки роста для бизнеса учат на программе дополнительного образования «Бизнес-стратегии в современном искусстве» в Британской высшей школе дизайна.

Issey Miyake — «Guest Artist Series No. 1», осень-зима 1996/97

Фото: Pinterest

Японский дизайнер-новатор Иссей Мияке одним из первых предложил принципиально новый способ обращения с живописью и превратил предмет гардероба в кинетический арт-объект.

Научиться профессионально анализировать художественные процессы, работать с выставками и выстраивать концептуальные связи между прошлым и настоящим можно на программе «Кураторские исследования» в MSCA

В осенне-зимнем сезоне 1996/97 дизайнер запустил проект коллабораций Guest Artist Series и пригласил как одного из участников концептуалиста Ясумасу Моримуру, известного своими провокационными перевоплощениями в персонажей с картин классической живописи. Для этого проекта Моримура собрал коллаж из двух образов: нагая натурщица с полотна Жана-Огюста-Доминика Энгра «Источник» и наложенное на нее инвертированное фото самого художника, обернутого красной сеткой. Мияке перенес этот гибридный образ на платье с помощью технологии Pleats Please: ткань кроилась втрое больше нужного размера, на нее наносился принт, и лишь затем полотно зажималось под термопрессом, формируя тысячи мелких складок. В статике наряд выглядел музейной репродукцией, но стоило модели пойти, как плиссировка начинала растягиваться и пружинить, деформируя классическую композицию и заставляя изображение двигаться вместе с телом. Платья из коллекции вошли в собрание Института костюма Метрополитен-музея как признанные произведения современного искусства.

Фото: Pinterest

Alexander McQueen — «Angels & Demons», осень-зима 2010/11

Последняя, незавершенная коллекция Александра Маккуина осень-зима 2010/11, состоявшая всего из шестнадцати образов, стала его прощальным посвящением искусству Северного Возрождения и византийской иконописи. Незадолго до гибели дизайнер исследовал религиозную живопись Северной Европы XV века — в частности, алтарные образы Иеронима Босха («Сад земных наслаждений» и «Искушение святого Антония») и меланхоличные мадонны Жана Фуке.

Маккуин категорически отказался от готовых принтов: его команда оцифровала фрагменты шедевров XV века и подогнала их строго под лекала будущих нарядов. Затем для каждого платья соткали уникальный шелковый жаккард с золотой нитью, в котором крылья серафимов и монстры Босха ложились точно по анатомическим линиям лифа, баски и подола. Так средневековая религиозная живопись превратилась в осязаемую золотую броню — трагическую и монументальную.

Коллекцию доделывала его преемница Сара Бёртон, а показ прошел в парижском особняке для узкого круга гостей, без традиционного финального выхода моделей.

Фото: Vogue

Yves Saint Laurent — «Hommage à Pablo Picasso», Haute Couture, осень-зима 1979/80

Ив Сен-Лоран был не просто ценителем искусства, но и страстным коллекционером. В кутюрной коллекции осень-зима 1979/80 он объединил две свои главные страсти, посвятив показ Сергею Дягилеву и его работе с Пабло Пикассо для «Русских сезонов».
Центральным экспонатом этой серии стал жакет, отсылающий к полотну Пикассо «Портрет Нюш Элюар» (Portrait de Nusch Éluard, 1937) — музы сюрреалистов и жены французского поэта Поля Элюара.

Освоить практические инструменты создания выставок — от взаимодействия с художниками и институциями до пространственного дизайна и продюсирования арт-проектов — можно на программе «Практики кураторства» в MSCA

Сен-Лоран деконструировал кубистический женский профиль и пересобрал его прямо на полочке жакета в технике ручной интарсии и аппликации из бархата, атласа и кожи со скрытыми швами в виде контурных линий. Четкий архитектурный крой с подчеркнутой линией плеч служил жестким подрамником для этой текстильной мозаики.
Силу этого союза подтвердила масштабная парижская выставка 2022 года Yves Saint Laurent Aux Musées: кураторы выставили жакет Сен-Лорана в залах Музея Пикассо в Париже прямо напротив оригинального портрета как воплощение одной художественной идеи на холсте и в ткани.

Louis Vuitton — коллаборация «Masters», 2017

Фото: ELLE

Коллаборация Louis Vuitton с Джеффом Кунсом, получившая название Masters (2017), стала одной из самых обсуждаемых арт-провокаций в истории современного люкса. Опираясь на свою знаменитую серию «Gazing Ball Paintings», Кунс перенес величайшие шедевры мировой живописи — от «Моны Лизы» Леонардо да Винчи и «Пшеничного поля с кипарисами» Ван Гога до работ Рубенса, Тициана и Фрагонара — на знаковые модели сумок бренда.

Кунс намеренно довел прием до грани китча: поверх классических холстов он прикрепил массивные золотые буквы с именами художников (DA VINCI, RUBENS, VAN GOGH), украсил сумки брелоками со своим фирменным кроликом и совершил невозможное — убедил модный дом впервые в истории видоизменить каноническую монограмму LV, добавив в нее свои инициалы JK. Презентацию устроили прямо в залах Лувра.

Фото: ELLE

Коллекция вызвала яростные споры критиков, обвинявших бренд в вульгарности музейного сувенирного магазина. Однако в этом и заключался замысел художника: Кунс показал, как в эпоху гиперпотребления великое искусство окончательно превращается в товарный знак, а статусная сумка — в персональный переносной музей.

Фото: ELLE

Jean Paul Gaultier — «Hommage à Frida Kahlo», весна-лето 1998

Фото: Marie Claire

В весенне-летней коллекции 1998 года «Hommage à Frida Kahlo» Жан-Поль Готье обратился к художественной практике и биографии мексиканской художницы Фриды Кало. Дизайнер открыл для себя творчество художницы благодаря своей подруге — певице Мадонне, а после поездки в Касу Азуль в Мехико признавался, что почувствовал присутствие художницы в ее доме.

Найти свой вектор в арт-индустрии можно на программах дополнительного профессионального образования Московской школы современного искусства. Изучить полный каталог программ MSCA и выбрать направление

Дизайнер не стал ограничиваться внешними атрибутами ее стиля (монобровью, массивными украшениями и цветочными венками). Посвящая коллекцию Фриде Кало, дизайнер исследовал трагический дуализм ее жизни: постоянную физическую боль, запечатленную на картине «Сломанная колонна», и визуальное торжество витальности, которым художница эту боль побеждала.

Фото: VOGUE

Готье сосредоточился на исследовании двойственной природы ее стиля и автопортретов. На подиуме столкнулись два полюса: строгие маскулинные костюмы-тройки в тонкую полоску, отсылавшие к ранним фотокарточкам Фриды в мужской одежде и ее «Автопортрету с обрезанными волосами» (1940), и традиционный матриархальный костюм народа техуана.

Фото: BurdaStyle.ru

Пышные многоярусные юбки с вышивкой, блузы-уипиль и яркие шали-ребозо цитировали съемку Кало для журнала Vogue 1937 года. Сюжеты картин читались в деталях: колье в виде терновых ветвей («Автопортрет с терновым ожерельем и колибри»), серьги-ладони из черепахового панциря, подаренные когда-то Пикассо, и фирменная сросшаяся монобровь моделей.

Фото: Grazia

Показ Готье вошел в историю как один из самых чутких модных оммажей: кутюрье показал, как традиционный мексиканский костюм стал для художницы броней, формой политического высказывания и главным произведением ее жизни.

Искусство остается для моды неисчерпаемым источником вдохновения именно потому, что никогда не дает готовых решений. Как точно заметила когда-то Эльза Скиапарелли, дизайн одежды — это искусство, которое «не может просто висеть на стене, как картина, или, подобно книге, оставаться нетронутым, проживая долгую, бережно хранимую жизнь». Перенося музейные сюжеты в ткань, дизайнеры снимают живопись с музейных стен и заставляют ее двигаться, меняться и дышать вместе с человеком. Именно в этом постоянном переосмыслении классики подиума каждый раз находит новый язык для разговора с современностью.